Неточные совпадения
— Я, брат Родя, у вас тут теперь каждый день так обедаю, — пробормотал он, насколько позволял набитый полный рот говядиной, — и это все Пашенька, твоя хозяюшка, хозяйничает, от всей
души меня чествует. Я, разумеется,
не настаиваю, ну да и
не протестую. А вот и Настасья с
чаем! Эка проворная! Настенька, хошь пивца?
С полгода по смерти Обломова жила она с Анисьей и Захаром в дому, убиваясь горем. Она проторила тропинку к могиле мужа и выплакала все глаза, почти ничего
не ела,
не пила, питалась только
чаем и часто по ночам
не смыкала глаз и истомилась совсем. Она никогда никому
не жаловалась и, кажется, чем более отодвигалась от минуты разлуки, тем больше уходила в себя, в свою печаль, и замыкалась от всех, даже от Анисьи. Никто
не знал, каково у ней на
душе.
— Как я рада, что вы приехали, — сказала Бетси. — Я устала и только что хотела выпить чашку
чаю, пока они приедут. А вы бы пошли, — обратилась она к Тушкевичу, — с Машей попробовали бы крокет-гроунд там, где подстригли. Мы с вами успеем по
душе поговорить за
чаем, we’ll have а cosy chat, [приятно поболтаем,]
не правда ли? — обратилась она к Анне с улыбкой, пожимая ее руку, державшую зонтик.
— Напой его
чаем, баловница, — закричал ей вслед Овсяников… —
Не глупый малый, — продолжал он, — и
душа добрая, только я боюсь за него… А впрочем, извините, что так долго вас пустяками занимал.
Встанешь утром, никуда
не спеша, с полным равновесием в силах
души, с отличным здоровьем, с свежей головой и аппетитом, выльешь на себя несколько ведер воды прямо из океана и гуляешь, пьешь
чай, потом сядешь за работу.
И Дмитрий
не чаял души в Аленке, и Аленка
не чаяла души в Дмитрии.
Я
не хотел здесь останавливаться, но один из местных жителей узнал, кто мы такие, и просил зайти к нему напиться
чаю. От хлеба-соли отказываться нельзя. Хозяин оказался человеком весьма любезным. Он угощал нас молоком, белым хлебом, медом и маслом. Фамилии его я
не помню, но от
души благодарю его за радушие и гостеприимство.
— Сегодня ж изготовлю, — молвила Макрина и, простясь с Марком Данилычем, предовольная пошла в свою горницу. «Ладно дельцо обделалось, — думала она. — После выучки дом-от нам достанется. А он, золотая киса, домик хороший поставит, приберет на богатую руку, всем разукрасит,
души ведь
не чает он в дочке… Скажет матушка спасибо, поблагодарит меня за пользу святой обители».
Души в племянненке матушка
не чаяла, и что же теперь?
— Ан нет, — возразил дрождник. —
Не Господом сотворен, а бесом вырощен, на погубу
душам христианским и на вечную им муку. Такожде и табак, такожде губина, сиречь картофель, и
чай, и кофей — все это
не Божье, а сатанино творение либо ангелов его. И дрожди хмелевые от него же, от врага Божия, потому, ядый хлеб на дрождях, плоти антихристовой приобщается, с ним же и пребудет во веки… Так-то, молодец!
Дуня, видимо, стала удаляться от доброй Дарьи Сергевны, хоть назвáная тетенька по-прежнему
души в ней
не чаяла…
Тетенька
души в нем
не чаяла и втайне обдумывала, каким бы образом передать ему имение.
— Зачала Лазаря! — сказал, смеясь, Патап Максимыч. — Уж и Рассохиным нечего есть! Эко слово, спасенная
душа, ты молвила!.. Да у них, я тебе скажу, денег куча; лопатами,
чай, гребут. Обитель-то ихняя первыми богачами строена. У вас в Комарове они и хоронились, и постригались, и каких за то вкладов
не надавали! Пошарь-ка у Досифеи в сундуках, много тысяч найдешь.
Понимал Патап Максимыч, что за бесценное сокровище в дому у него подрастает. Разумом острая, сердцем добрая, ко всему жалостливая, нрава тихого, кроткого, росла и красой полнилась Груня.
Не было человека, кто бы, раз-другой увидавши девочку,
не полюбил ее. Дочери Патапа Максимыча
души в ней
не чаяли, хоть и немногим была постарше их Груня, однако они во всем ее слушались. Ни у той, ни у другой никаких тайн от Груни
не бывало. Но
не судьба им была вместе с Груней вырасти.
А Паранька меж тем с писарем заигрывала да заигрывала… И стало ей приходить в голову: «А ведь
не плохое дело в писарихи попасть. Пила б я тогда
чай до отвалу, самоваров по семи на день! Ела бы пряники да коврижки городецкие, сколь
душа примет. Ежедень бы ходила в ситцевых сарафанах, а по праздникам бы в шелки наряжалась!.. Рубашки-то были бы у меня миткалевые, а передники, каких и на скитских белицах нет».
Любил я тебя,
души в тебе
не чаял, в зятья прочил, а теперь отвратилась от тебя
душа моя…
Усердно потчевала гостя Марья Гавриловна. Но и лянсин [Высший сорт
чая.], какого
не бывало на пирах у самого Патапа Максимыча, и заморские водки, и тонкие дорогие вина, и роскошные закуски
не шли в горло до глубины
души оскорбленного тысячника… И кто ж оскорбляет, кто принижает его?.. Алешка Лохматый, что недавно
не смел глаз на него поднять. А тот, как ни в чем
не бывало, распивает себе «чиколат», уплетает сухари да разные печенья.
— Нет в ней смиренья ни на капельку, — продолжала Манефа, — гордыня, одно слово гордыня. Так-то на нее посмотреть — ровно б и скромная и кроткая, особливо при чужих людях, опять же и сердца доброго, зато коли что
не по ней — так строптива, так непокорна, что
не глядела б на нее… На что отец, много-то с ним никто
не сговорит, и того, сударыня, упрямством гнет под свою волю. Он же
души в ней
не чает — Настасья ему дороже всего.
Души в нем
не чаял Чапурин, и в семье его Савельич был свой человек.
— Что он понимает, этот малыш, — сказал он с пренебрежением. Я в это время, сидя рядом с теткой, сосредоточенно пил из блюдечка
чай и думал про себя, что я все понимаю
не хуже его, что он вообще противный, а баки у него точно прилеплены к щекам. Вскоре я узнал, что этот неприятный мне «дядя» в Киеве резал лягушек и трупы,
не нашел
души и
не верит «ни в бога, ни в чорта».
Любонька в людской, если б и узнала со временем о своем рождении, понятия ее были бы так тесны,
душа спала бы таким непробудимым сном, что из этого ничего бы
не вышло; вероятно, Алексей Абрамович, чтобы вполне примириться с совестью, дал бы ей отпускную и, может быть, тысячу-другую приданого; она была бы при своих понятиях чрезвычайно счастлива, вышла бы замуж за купца третьей гильдии, носила бы шелковый платок на макушке, пила бы по двенадцати чашек цветочного
чая и народила бы целую семью купчиков; иногда приходила бы она в гости к дворечихе Негрова и видела бы с удовольствием, как на нее с завистью смотрят ее бывшие подруги.
— Ты о грехе
не толкуй, старая, — с усмешкой заметила она, —
не первый он,
чай, на твоей
душе и
не последний, так один
не в счет… У тебя снадобье-то есть?
— Известное дело как, порадовалась, что по сердцу себе нашел из своего круга, от
души пожелала счастья моему благодетелю. Сказывали, что графиня и красавица писаная, и доброты ангельской.
Чай,
не солгали мне, ваше сиятельство?
— Что же ты молчишь, как рыба, или
не рада встрече, после такой долгой разлуки… Ведь, говорит же французская пословица, что всегда возвращаются к своей первой любви… Хорошо же ты возвращаешься… Молчишь, точно встретилась с выходцем с того света… Я, вот, так рад, что встретился с тобой, кузинушка, давно я тебя уже выследил, да выбирал удобное место и время… Надоело мне,
чай, так же, как и тебе, носить столько лет чужую кожу — отрадно поговорить по
душе с близким человеком, которого нечего бояться…
Аграфене случалось пить
чай всего раза три, и она
не понимала в нем никакого вкуса. Но теперь приходилось глотать горячую воду, чтобы
не обидеть Таисью. Попав с мороза в теплую комнату, Аграфена вся разгорелась, как маков цвет, и Таисья невольно залюбовалась на нее; то ли
не девка, то ли
не писаная красавица: брови дугой, глаза с поволокой, шея как выточенная, грудь лебяжья, таких, кажется, и
не бывало в скитах. У Таисьи даже захолонуло на
душе, как она вспомнила про инока Кирилла да про старицу Енафу.
Священник любил подолгу разговаривать, особенно со старушками, так что последние
души в нем
не чаяли.
Пошел я в свою келью, а дорогой у меня словно сердце схватило; пойду, думаю, к отцу Мартемьяну; он хошь и
не любил меня, а все же старика Асафа,
чай, помнит: может, и придумаем с ним что-нибудь на пользу
душе.
— Жалко мне тебя, паренек! парень ты добрый,
душа в тебе християнская, а поди каку сам над собой беду состроил!
Чай, теперь и себя в полон отдай, так и то тутотка добром от начальников
не отъедешь.
Губернаторша тоже
не чаяла в нем
души, потому что он был мастер устраивать балы, пикники и отлично танцевал мазурку.
Умный, обходительный, он сумел вскоре расположить всех к себе, а главное, подружился со Стамбуловым настолько, что тот
души в нем
не чаял.
Мать зато
не чаяла в ней
души, и девочка отвечала ей пылкой привязанностью.
Я… я
души в ней
не чаю, а она… деспот… деспотизм.
Татьяна Александровна, после того как ее любимый внук сделался питомцем «рассадника государственных людей», как называли Катковский лицей в Москве, учрежденный двумя кумирами, положительно
не чаяла души в Коле и
не знала, чем одарить его и чем побаловать на праздник. Денег щедрая бабушка давала ему, что называется, вволю.
В конце концов я почти всегда оказываюсь в выигрыше, но это нимало
не сердит Глумова. Иногда мы даже оба от
души хохочем, когда случается что-нибудь совсем уж необыкновенное: ренонс, например, или дама червей вдруг покажется за короля. Но никогда еще игра наша
не была так весела, как в этот раз. Во-первых, Глумов вгорячах пролил на сукно стакан
чаю; во-вторых, он, имея на руках три туза, получил маленький шлем! Давно мы так
не хохотали.
— Шутки я шучу, Алексей Григорьевич, знаешь,
чай, меня
не первый год, а в
душе при этих шутках кошки скребут, знаю тоже, какое дело и мы затеваем.
Не себя жаль мне! Что я? Голову
не снимут, разве в монастырь дальний сошлют, так мне помолиться и
не грех будет… Вас всех жаль, что около меня грудью стоят, будет с вами то же, что с Алексеем Яковлевичем… А ведь он тебе тезка был.
Я
не хочу, чтобы мне Термосесов мог написать что-нибудь вроде того, что в умном романе „Живая
душа“ умная Маша написала своему жениху, который жил в хорошем доме и пил
чай из серебряного самовара.
Чай пили в садике, где цвели резеда, левкои, табак и уже распускались ранние шпажники. Ярцев и Кочевой по лицу Юлии Сергеевны видели, что она переживает счастливое время душевного спокойствия и равновесия, что ей ничего
не нужно, кроме того, что уже есть, и у них самих становилось на
душе покойно, славно. Кто бы что ни сказал, все выходило кстати и умно. Сосны были прекрасны, пахло смолой чудесно, как никогда раньше, и сливки были очень вкусны, и Саша была умная, хорошая девочка…
Перед вечерним
чаем пришел Федор. Севши в кабинете в угол, он раскрыл книгу и долго смотрел все в одну страницу, по-видимому,
не читая. Потом долго пил
чай; лицо у него было красное. В его присутствии Лаптев чувствовал на
душе тяжесть; даже молчание его было ему неприятно.
Раз Пепко вернулся из «Розы» мрачнее ночи и улегся спать с жестикуляцией самоубийцы. Я, по обыкновению,
не расспрашивал его, в чем дело, потому что утром он сам все расскажет. Действительно, на другой день за утренним
чаем он раскрыл свою
душу, продолжая оставаться самоубийцей.
И затем начинались бесконечные и исполненные цинизма разговоры с Яковом-земским о том, какими бы средствами сердце матери так смягчить, чтоб она
души в нем
не чаяла.
Пирожков тут же набросал текст письма. В десятом часу собирались жильцы пить
чай. Дениза Яковлевна прилегла на постель. Ее
душило. Она
не могла справиться с волнением. Да и как же ей самой просить пансионеров.
Чай разольет Варя.
— Еще бы! После того, более чем доблестного поступка, которым он проявил свою сыновнюю преданность, государь, говорят,
не чает в нем
души, — проговорил Беклешов.
— Вот эта самая, Степан Романыч… Самая, значит, младшая она у меня в семье.
Души я в ней
не чаял.
Она была женщина добрейшая и
души в нем
не чаяла: толокном одним питалась и все какие были у ней денежки употребляла на него.
— Навряд. Дворовых в селе ни
души не осталось; а из мужичков,
чай, так же, как я, никто туда
не езжал.
Приободрившаяся лошадь дала знать, что скоро и Полдневская. В течение четырехчасового пути Брагин
не встретил ни одной живой
души и теперь рад был добраться до места, где бы можно было хоть
чаю напиться. Поднявшись на последний косогор, он с удовольствием взглянул на Полдневскую, совсем почти спрятавшуюся на самом дне глубокой горной котловины. Издали едва можно было рассмотреть несколько крыш да две-три избушки, торчавшие особняком, точно они отползли от деревни.
Еще сильней привязалась старуха к невесте своего племянника с тех пор, как Костя и Маша, несколько раз обласканные Дарьей Николаевной, стали
не чаять души в «новой тете», как они называли Иванову. Последняя
не являлась без гостинцев для «сиротиночек», как она называла внучатых племянника и племянницу Глафиры Петровны, и высказывала к ним необыкновенную нежность. Чистые сердца детей отозвались на ласку, считая ее идущею также от сердца.
— Как построже… Тоже
душа об нем болит…
Чай,
не чужой. Муж и — люблю я его… Просто с ним мука.
— Да так, видишь,
чай, меня; ведь ни рукой, ни ногой уже пошевельнуть
не могу… Дай только Бог силу завещание написать, умру тогда спокойно… Благодарение Создателю, память у меня
не отнял… Нынче даже голова свежее, чем последние дни… Он это, Владыко, послал мне просветление для сирот… Подписать бы бумагу-то, тогда и умереть могу спокойно… Тебе их оставляю, на твое попечение… За них тебя Господь вознаградит и мужу твоему здоровье пошлет… Глебушка их тоже
не оставит… Знаю и его — ангельская у него
душа.
Поужинали и напились
чаю. Андрей Иванович сидел у стола и угрюмо смотрел на огонь лампы. Всегда, когда он переставал пить, его в свободное от работы время охватывала тупая, гнетущая тоска. Что-то вздымалось в
душе, куда-то тянуло, но он
не знал, куда, и жизнь казалась глупой и скучной. Александра Михайловна и Зина боялись такого настроения Андрея Ивановича: в эти минуты он сатанел и от него
не было житья.